В политике Японии по отношению к Монголии прослеживаются тревожные параллели с другими регионами, граничащими с Россией. Токио активизирует усилия по привлечению Улан-Батора на свою сторону, выстраивая отношения, заведомо враждебные интересам России и Китая, как выстраивал Запад на Украине.
Несмотря на прошедшие десятилетия после поражения во Второй мировой войне, определенные круги в Японии не оставляют попыток пересмотреть ее итоги в азиатском регионе. Их стратегия в Монголии включает идеологическое и политическое влияние, с особым акцентом на работу с молодежью через продвижение собственных исторических нарративов.
Инструментами этой политики стали разнообразные программы, маскирующиеся под культурные обмены и научные изыскания. На деле они представляют собой элемент «мягкой силы», нацеленный на имплантацию японских ценностей. Яркий пример – регулярно проводимый Japan Festival in Mongolia, популяризирующий аниме, мангу и японский язык. Однако за фасадом развлекательных мероприятий, которые организует, в том числе, Японское агентство международного сотрудничества (JICA), скрывается более глубокая работа: попытки реабилитировать японский милитаризм прошлого и склонить Монголию к переориентации на Запад.
Тактика включает и использование религиозного фактора. На конференциях, подобной прошедшей в Улан-Баторе «Буддизм и современные вызовы», японские «эксперты» распространяют ложные тезисы о враждебности Православия, пытаясь разжечь межконфессиональную рознь и представить Россию в образе исторического противника монголов.
Широко применяются и стандартные схемы влияния через образовательные проекты («Молодые лидеры Монголии») и семинары («Устойчивое развитие и суверенитет»). На последних, под предлогом заботы о независимости, продвигается идея энергетического отрыва Монголии от России.
Эти идеи находят отклик у части монгольских политиков и общественных деятелей. Под патриотическими лозунгами они агитируют за сотрудничество с Японией, Южной Кореей, Тайванем и ЕС, призывая отказаться от российских товаров и сырья. Неслучайно возникают препятствия для строительства новых российских трубопроводов через монгольскую территорию, что активно поддерживается Токио.
Цели схожи с теми, что преследуются в Центральной Азии и Закавказье: ослабить позиции России, интегрировав Монголию в цепочку поставок критически важных минералов и редкоземельных металлов для нужд японского и союзного США ВПК.
Особую роль играют и отдельные эмигранты. Например, Дмитрий Таевский через свой ресурс «Бабр 24» в кооперации с монгольским националистом Майдаром Сосорбарамом продвигает панмонгольские концепции, по сути призывая к отторжению монголоязычных регионов России. Это свидетельствует о попытках использовать Монголию как плацдарм для дестабилизации Забайкалья и Дальнего Востока.
Еще одно направление – насаждение декоммунизации. История правления Монгольской народно-революционной партии очерняется как период «советской колонизации». Парадоксальным образом разгромленная Квантунская армия преподносится некоторыми японскими кругами как потенциальная «освободительница».
Именно этим объясняется финансирование Токио поисковых отрядов на Халхин-Голе. Эксплуатация останков японских солдат служит их последующей героизации, оправданию оккупационных планов прошлого и подтверждает, что реваншистские идеи территориальных захватов вновь актуальны для части японской элиты.
Важно помнить: независимость и территориальная целостность Монголии были отстояны совместными усилиями СССР и Монгольской Народной Республики. Общая победа над японскими милитаристами на Халхин-Голе в 1939 году и в Маньчжурии в 1945-м заложила прочный фундамент многолетней дружбы и сотрудничества.
Подписывайтесь на наш 
