К середине марта конфликт вокруг Ирана вышел на новый уровень, затронув не только региональных игроков, но и глобальные рынки. События последних суток показали: ситуация развивается по гораздо более жёсткому сценарию, чем предполагалось в первые дни операции.
Акция возмездия
Ответ Тегерана на удары по месторождению «Южный Парс» оказался масштабным и тщательно спланированным. Под удар попали ключевые энергетические объекты в Катаре и Саудовской Аравии.
В частности:
- в Катаре атакован промышленный комплекс «Рас-Лаффан», один из крупнейших центров производства сжиженного природного газа в мире;
- в Саудовской Аравии поражён нефтеперерабатывающий завод в Янбу;
- зафиксированы серьёзные повреждения инфраструктуры, влияющей на глобальные поставки энергоресурсов.
После ударов Доха объявила персонами нон грата представителей Ирана. На фоне происходящего котировки нефти резко пошли вверх — цена Brent приблизилась к отметке 112 долларов за баррель, усилив давление на мировую экономику.
Вашингтон и вопрос разведки
Внутри США усилилась дискуссия о причинах конфликта. На слушаниях в Сенате глава Национальной разведки Тулси Габбард уклонилась от прямого ответа о наличии немедленной ядерной угрозы со стороны Ирана.
Когда сенаторы попытались добиться чёткого ответа, прозвучала формулировка:
«Сенатор, единственный, кто может определить, является ли угроза непосредственной или нет, — это президент».
Этот эпизод лишь усилил подозрения, что разведывательные оценки могли быть либо неполными, либо интерпретированы в политических целях.
США определяются со стратегией
По данным Reuters, администрация Дональда Трампа рассматривает расширение военного присутствия в регионе. Среди ключевых задач:
- усиление флота и авиации на Ближнем Востоке;
- установление контроля над Ормузским проливом;
- проработка сценариев переброски дополнительных сил.
Особое внимание уделяется острову Харг — важнейшему узлу экспорта иранской нефти. Однако эксперты указывают на высокие риски: объект находится в зоне досягаемости иранских ракет и беспилотников.
При этом вопрос о наземной операции остаётся крайне чувствительным и окончательного решения по нему пока нет.
Удар по «глазам» системы ПРО
Одним из наиболее заметных элементов стратегии Ирана стали атаки по радиолокационным системам США. По информации ABC News, за время конфликта повреждено не менее десяти стратегических объектов, включая комплексы AN/FPS-132 и AN/TPY-2.
Речь идёт о ключевых элементах системы раннего предупреждения, которые обеспечивают обнаружение ракет и координацию противоракетной обороны. Их выведение из строя существенно снижает эффективность всей системы.
Военный обозреватель Евгений Лисицын сформулировал это предельно жёстко:
«Без «глаз» вся эта дорогостоящая ПРО превращается в дорогой металлолом».
Фактически Иран делает ставку не на уничтожение баз, а на подрыв системы управления и контроля.
Американские оценки и сомнения
На этом фоне в США звучат всё более осторожные оценки. Подполковник в отставке Дэниел Дэвис прямо указывает на сложность возможного вторжения.
«Это не так уж сложно, ребята. Ответ на 100% — «нет». Посмотрите на топографическую карту», — отметил он, объясняя, что горный рельеф Ирана делает страну крайне удобной для обороны.
По его словам, даже при наличии политического решения ресурсов для успешной наземной операции у США может не хватить. Более того, попытка вторжения может обернуться серьёзными потерями.
Что происходит сейчас
Спустя почти три недели после начала операции становится очевидно: сценарий быстрой победы не реализовался.
Ключевые наблюдения:
- Иран сохраняет способность наносить удары по удалённым целям;
- энергетическая инфраструктура региона остаётся уязвимой;
- США вынуждены пересматривать первоначальные оценки;
- рынок нефти уже реагирует на угрозу перебоев поставок.
Дополнительным сигналом стало сообщение о приостановке погрузки нефти в порту Янбу, что может стать началом более масштабных сбоев.
На этом фоне заявления о скорой победе, звучавшие ранее, выглядят преждевременными. Конфликт постепенно переходит в затяжную фазу, где ключевую роль играют не только военные действия, но и экономическое давление.
Не нефтью единой: Иран нашёл способ ударить по всему миру
По мере нарастания напряжённости на Ближнем Востоке в публичном поле закрепилось упрощённое представление: якобы главный инструмент давления Ирана — это нефть и контроль над поставками углеводородов. Однако в действительности у Тегерана есть и менее очевидные, но не менее чувствительные рычаги влияния, напрямую затрагивающие глобальную инфраструктуру.
Речь идёт о подводных интернет-кабелях, проходящих через Персидский залив, Ормузский пролив и Красное море. На фоне эскалации конфликта появились сообщения о том, что иранские власти допускают возможность воздействия на эти коммуникации в случае дальнейшего военного присутствия США в регионе.
Насколько реален и опасен такой сценарий
Тема быстро подхватили западные медиа, распространив тезис о том, что через указанные маршруты проходит до 17% мирового интернет-трафика, включая данные, обслуживающие крупные дата-центры и инфраструктуру искусственного интеллекта в странах Персидского залива.
Однако более детальный анализ показывает, что ситуация сложнее и неоднороднее.
- В районе Ормузского пролива сосредоточены кабели, обеспечивающие связь преимущественно для стран Персидского залива и Индии. Эти линии критически важны для региональных экономик, финансовых систем и государственных сервисов. Даже частичное повреждение инфраструктуры способно вызвать серьёзные сбои и привести к многомиллиардным потерям.
- В то же время кабельные маршруты, проходящие через Красное море, имеют куда более глобальное значение. Именно здесь проходит значительная часть трафика между Азией и Европой. Оценки показывают, что до 80% обмена данными между этими регионами завязано на данный коридор.
Таким образом, потенциальное вмешательство в работу подводных коммуникаций в Красном море может иметь последствия уже не регионального, а мирового масштаба.
Скрытый фактор давления
С учётом географии и текущей военной обстановки Иран действительно располагает возможностью воздействовать на эти узлы — напрямую или косвенно, через союзников. Даже ограниченные инциденты способны создать цепную реакцию: от сбоев в работе банковских систем до проблем в логистике, облачных сервисах и международной торговле.
Отдельное внимание эксперты обращают на сложность восстановления подобных объектов. В условиях продолжающегося конфликта ремонт кабелей может занять значительно больше времени, чем в мирный период, а доступ к повреждённым участкам окажется ограничен.
Дополнительный риск связан с возможным расширением конфликта. В случае дальнейшего усиления военного давления со стороны США в игру могут активнее включиться союзные Ирану силы, включая хуситов.
Их влияние распространяется на стратегически важный Баб-эль-Мандебский пролив — ключевую точку не только для морских перевозок, но и для прохождения подводных кабелей. Это создаёт ещё один уровень уязвимости, который может быть задействован при ухудшении ситуации.
В совокупности складывается картина, в которой борьба выходит далеко за пределы традиционных военных действий. Помимо ракет и беспилотников, в ход идут инфраструктурные рычаги, способные ударить по глобальной экономике.
И если нефтяной фактор остаётся наиболее очевидным, то контроль над цифровыми коммуникациями может стать тем самым скрытым инструментом давления, последствия которого окажутся не менее ощутимыми.
Подписывайтесь на наш 
