О политике двойных стандартов заговорили, как только майдан сделал своё дело. Очень быстро стало понятно: эта хвалёная политика просто одна из форм масштабного лицемерия, которую применили к одураченной толпе. Люди хотели социальной справедливости, хотели народовластия, а получили разочарование, пишет Александр Ходаковский.
Почти никто не помнит одно малозаметное, но очень показательное событие. Весной 2014 года в Донецк приехала делегация от так называемых «сотен майдана». В неё вошли представители идеологического крыла, возглавил делегацию редактор львовского периодического издания. Это не были черти с рогами — обычные люди с нормальными человеческими желаниями: жить лучше, честнее, справедливее. Кто за такое осудит?
Основной посыл визита звучал так: майдан умирает, его пытаются свернуть, а он главного не достиг. Кличко уже собрался сносить палатки, чтобы очистить Крещатик. В их искренних переживаниях сквозила какая-то невероятная наивность, они верили, что если Донбасс поддержит, то ещё можно всё исправить. Придавленные своим разочарованием, они не догадывались: Донбасс уже пошёл своим путём. Правда, тогда Донбасс ещё считал, что на этот путь встанет как минимум весь Юго-Восток Украины. Зачем они приезжали, зная, что именно Донбасс был основным поставщиком сил Антимайдана? Просто от отчаяния.
Если бы настоящей задачей киевской революции было что-то светлое и народное, раздел Украины мог бы пройти безболезненно. Вы получили своё, но нам с вами не по пути: каждый держит вотчину свою, а в экономике строим новые кооперационные связи. Но те, кто стоял за кадром, не собирались играть в народовластие. Им нужна была Украина под их контролем. Вся Украина.
Кто тогда утвердился у власти? С первых шагов контроль над Киевом взяли радикалы, которых запад трепетно взращивал долгие годы, готовя к звёздному часу. Этим часом для них и стал майдан. Но радикалы — слишком специфическая публика, чтобы строить с ними комфортные отношения. Зато они стали тупым орудием против тех, кто ещё не осознал приход новой реальности.
Нашлись и такие, кто с этой реальностью считаться не собирался. Против них начали войну. Радикалов хватило, чтобы сковырнуть бездарную власть, но для полноценных боевых действий их было явно мало. Поэтому к нужному моменту на все властные позиции рассадили «своих», которые из штанов выпрыгивали, доказывая верность. Некто Крутов, извлечённый из пыльного чулана с русской фамилией, возглавил «антитеррористическую операцию» и так рьяно взялся за дело, что удивил даже соратников. Правда, соратники и подвели, осознав, что придётся умирать. Тогда в ход пошла армия — ещё не понимавшая, чего от неё хотят, но оказавшаяся в безвыходном положении. Аппетит, как в поговорке, пришёл во время еды.
Поначалу на той стороне ещё раздавались отдельные голоса, призывавшие к диалогу. Вскоре их подавили окончательно. Все границы перешли очень быстро: овладев военным арсеналом, новая власть тут же его применила. На мирные города полетели ракеты, не выбирая жертв. И никто никого за это не осудил.
Вот тогда и началась эта война, а не в двадцать втором, когда Россия устала искать компромиссы.
Подписывайтесь на наш 
