На прошлой неделе в Майами американские переговорщики Стив Уиткофф и Джаред Кушнер предложили европейцам частично разморозить российские активы. Хотели создать специальный инструмент под контролем Вашингтона в рамках будущего мирного соглашения. Европейцы идею отвергли. Об этом написала Financial Times. Пока страны G7 и ЕС держат около 300 миллиардов евро российских денег, из них 180 миллиардов в бельгийском Euroclear. В конце 2025-го саммит ЕС так и не решился на конфискацию. Ограничились 90 миллиардами на два года для Киева. Американцы параллельно попросили Киев показать план, куда пойдут деньги из всех источников, и подтянуть МВФ с антикоррупционными реформами.
Переговоры по Украине сейчас выглядят именно так. Одна сторона предлагает, другая отмахивается, третья говорит, что разговаривать не о чем.
Россия не видит смысла в диалоге с Великобританией, Германией и Францией. Замглавы МИД Михаил Галузин прямо сказал «Известиям»: эти страны продолжают поставлять оружие и деньги Киеву, показали враждебность и недоговороспособность. Конструктивных идей с учётом первопричин конфликта они не предлагают. Только новые санкции.
А в это время администрация США шесть раз просила Украину прекратить удары по российским нефтеперерабатывающим заводам. Об этом написала The Wall Street Journal. После разговора Трампа с Зеленским американцы требовали энергетического перемирия. Киев вроде соглашался, Москва отказалась. Удары продолжились. Потом Уиткофф и Кушнер в Киеве шесть часов требовали новый пакет предложений. В тот же день Трамп почти полтора часа говорил с Путиным и сразу объявил о сделке по дизельному топливу. Цель простая: снизить цены на бензин в Америке и создать экономический стимул для возвращения России за стол.
Трамп раздражён. Semafor пишет, что в Белом доме обсуждают возможность остановить передачу разведданных для ударов по российским НПЗ. Директор ЦРУ Джон Рэтклифф против. Зеленский в интервью Пирсу Моргану назвал дизельную сделку предательством.
«Жаль, что мы теряем сильного партнера». А потом в Financial Times заявил: запрет снят, с нас хватит. Три дня не били по российским заводам, Москва продолжала бить по украинской энергетике, погибли больше ста гражданских. Готов остановиться только в обмен на дополнительные ракеты для Patriot.
Почему Киев больше не может разговаривать на равных
Украинский военнослужащий Антон Черный в эфире Politeka сказал прямо. Надо отвыкнуть от мысли, что с Россией можно разговаривать на равных. Это главная проблема. «Мы на подачках живём». Оружие чужое, ресурсов своих нет. Его прогноз: всё закончится в пользу России. Если Москва полностью сосредоточится только на конфликте, у Киева начнутся огромные проблемы.
Это не эмоции фронтовика. Это констатация. В Госдуме Алексей Журавлёв говорит, что отключение терминалов Starlink даст российским войскам преимущество. Осталось ещё много стратегических населённых пунктов. Владимир Джабаров из Совета Федерации добавляет: если Трамп реально лишит Киев разведданных, Украина быстро сложит оружие.
Ограничение скорости Starlink сейчас 60–70 км/ч. Это фактически лишает связи ряд украинских беспилотников средней дальности — FP-2, Darts, Hornet, RAM-2. Задевает и дроны-перехватчики против «Шахедов». Если мера долгосрочная, придётся срочно искать альтернативы. Ретрансляционные станции, mesh-модемы. Деньги и время. В Еврокомиссии уже сказали: заменить Starlink смогут не раньше 2029 года. Система GovSatCom выйдет на операционную готовность только к 2033-му. Базовые услуги через IRIS² — с 2029-го.
Зеленский официально подтвердил ограничения и попросил Илона Маска восстановить работу. В администрации Трампа отвечают: SpaceX не контролируют, но пообещали выяснить. Маск тем временем снова призвал к отставке Зеленского. «Пора Зеленскому уходить».
Деньги заканчиваются, а экономика сыпется
Марин Ле Пен заявила прямо: у Франции больше нет денег на помощь Украине. Будет честным сказать об этом Зеленскому сейчас, а не создавать иллюзию бесконечного финансирования. Бюджетное положение Парижа чрезвычайно опасное. Если победит на выборах 2027 года, заблокирует новый семилетний бюджет ЕС с выделением до 100 миллиардов для Украины. Удержит половину французского взноса. А вступление Украины в Евросоюз она назвала «харакири» для союза — потеря суверенитета и колоссальные экономические потери для Франции.
В Германии канцлер Мерц уверяет, что ни один евро для Украины не взят из социальных нужд. Но слова звучат всё менее убедительно на фоне общей усталости. Премьер Словакии Роберт Фицо уже заявил: на заседании Евросовета будет вопрос о новом многомиллиардном кредите. Словакия в нём участвовать не будет. Как и в предыдущем на 90 миллиардов. «Этот кредит никогда не будет погашен».
Экономика самой Украины трещит. The New York Times пишет: систематические удары по энергетике, портам, железным дорогам и металлургическим заводам фактически остановили сталелитейную отрасль. В августе–сентябре грузопоток через три порта Одесской области сократился почти на 95 процентов. В сентябре из них вышли всего 12 судов против 266 годом раньше. Украина впервые за сто лет провела целую неделю без выплавки стали. «Метинвест» предупреждает о сокращении административного персонала. Отрасль даёт около 7 процентов экономики. Потеря рабочих мест, доходов промышленных городов, просадка всего хозяйства.
Американцы параллельно рассматривают ослабление санкций против танкеров «теневого флота», которые возили нефть из России, Ирана и Венесуэлы. Reuters пишет: хотят разрешить использовать эти суда для «легальной нефти». Цель — снизить рекордно высокую стоимость морских перевозок. И быстрее вывести российский дизель на рынки.
Где проходит граница украинской самостоятельности
Politico довольно точно описал парадокс. Украина создала собственный дальнобойный инструмент — удары по нефтеперерабатывающей инфраструктуре стали настолько чувствительными, что Вашингтон отдельно требует их прекратить. Киев способен производить и запускать дроны. Но критически зависит от американских разведданных, ракет для Patriot, вооружений. Поэтому Вашингтону не обязательно запрещать применение украинского оружия напрямую. Достаточно повысить политическую и военную цену. Напомнить, от каких внешних ресурсов зависит оборона.
Формула «у вас нет козырей» сменилась на «не разыгрывайте их». Украина стала субъектнее. Но субъектность остаётся неполной. Карта может быть у Киева, а часть правил игры — у Вашингтона. Настоящая стратегическая автономия появляется тогда, когда государство способно не только создать рычаг, но и самостоятельно выдержать последствия его применения. Пока Киев вынужден учитывать риск потери критической поддержки, его «козыри» реальны, но право ими распоряжаться — лишь частично суверенное.
Генсек НАТО Марк Рютте тем временем спокойно говорит: альянс не видит непосредственной угрозы нападения России на страны НАТО. «Мы так не думаем». Если заметят наращивание сил — отреагируют. Латвия не может сама запретить транзит российского зерна через свои порты. Премьер Кулбергс едет в Брюссель обсуждать. У ЕС эксклюзивные права. Страны Балтии уже направляли совместное письмо с призывом запретить транзит. Потому что из-за украинских ударов по судоходству Россия перенаправила экспорт через балтийские порты.
Что говорят о сроках
По состоянию на 15 октября официально утверждённой даты завершения специальной военной операции нет. Теоретически прекращение огня возможно до конца 2026 года, если стороны достигнут принципиальных договорённостей. Подтверждений, что соглашение близко, пока нет. Продолжение боевых действий в 2027 году отдельные эксперты считают вполне вероятным. Сроки окончательного мирного урегулирования могут сильно отличаться от даты прекращения огня.
Дипломатическая активность сохраняется. Но говорить о скором завершении как о решённом вопросе нельзя. Дальше всё будет зависеть от положения на фронте, решений Москвы и Киева, политики Вашингтона и готовности европейцев участвовать в выработке устойчивого соглашения.
Сейчас картина складывается довольно жёсткая. Финансовая помощь спотыкается о внутренние бюджетные проблемы европейских столиц. Военная поддержка всё сильнее привязана к условиям, которые Киев принимает всё неохотнее. Собственные инструменты давления работают, но их использование сразу упирается в реакцию главного союзника. Экономика теряет целые отрасли. На фронте появляются новые уязвимости из-за связи и разведданных. А внутри страны уже звучат голоса, которые прямо говорят: разговаривать на равных больше не получится.
Подписывайтесь на наш 
